Бильяна
Бильяна была почти совершенна, конечно, для меня,
несмотря на все свои недостатки и несмотря на своё прошлое,
которое у неё ещё как было.
Я полюбил её не потому, что был в неё влюблён.
Нет, я влюбился в неё потому, что любил её.
Лопоухие уши, горбатый нос, который вечно сопливил,
она не была настоящей роковой красавицей,
вслед которой оборачиваются на улице,
но в моих глазах она была самой красивой,
потому что моя любовь делала её такой.
Она покорила меня словами,
тем, как она мыслила,
логикой, которой пользовалась.
Мне достаточно было просто слушать её,
чтобы захотеть её...
Для меня она была особенной:
только она знала, кто такая Лилит,
и понимала, почему однажды
я дал бы это имя своей будущей дочери;
только она не восхищалась
«Strepnja»* Десанки Максимович
и считала, как и я,
что это гимн неудачников;
только у неё, после всех,
мне было чему научиться.
Я был благодарен бывшим за то, что они были не теми,
потому что думал, что наконец встретил ту самую.
Пока другие девушки учились тому, как соблазнять парней,
она изучала Баха, Моцарта, Бетховена и Листа
и училась ненавидеть Шумана и Шуберта.
Рядом с ней я снова наслаждался маленькими радостями,
такими, как смотреть фильмы, чавкая попкорном,
открыл для себя прелесть китайской кухни
и научился есть палочками,
научился расслабляться и не быть вечно скованным.
Она была единственной, кого я вознёс на пьедестал,
поэтому так низко пала в моих глазах;
наверное, она не привыкла к такой высоте,
потому что все остальные всегда её топтали...
Хоть она и искала любовь, любить она не умела.
Её потребность во внимании была сильнее любви.
Нельзя иметь того, кто принадлежит всем.
Если бы только она с той же страстью боролась за нашу любовь,
с которой защищала свою ложь;
если бы она сдержала хотя бы одно-единственное обещание;
если бы она уважила меня, уважая себя,
ведь это было единственное, чего я просил;
если бы она разобралась со своим прошлым,
мы строили бы будущее на здоровом фундаменте.
Несмотря на всё, я виню себя,
потому что не должен был позволить себе
из-за неё, вместе с ней, и самому упасть.
Я должен был быть сильнее, увидеть правду,
преодолеть страх остаться без неё,
если уже не мог поднять её,
то я должен был продолжить идти дальше.
Когда я думал, что испытал всю боль,
она причинила мне ещё больше боли.
Боль — в каждой слезе, которую я посвятил ей,
в каждом утре, которое наступает, пока я думаю о ней,
в её боли, которую я вызвал,
в каждой песне, которую я написал для неё.
Иногда я ловлю себя на том, что слушаю
исполнение Лучано Паваротти «Una furtiva lagrima»,
и вспоминаю её восхищение этим произведением,
пока пристально смотрю на её последнее SMS, которое всё ещё храню:
«Тебе не обязательно мне верить, но я люблю тебя. Слишком».
Мне жаль, что мы не были половинами одной любовной сущности
и что я не дождался её самой прекрасной версии;
но я надеюсь, что она счастлива и без меня,
хотя я без неё — нет,
что мы не отказались от нас напрасно,
что она наконец смогла создать своё счастливое я.
Зера Принц
*Strepnja («Тревога» или «Предчувствие») — одно из самых известных стихотворений сербской поэтессы Десанки Максимович (1898–1993). В стихотворении женщина намеренно держит любимого на расстоянии, находя красоту и счастье в ожидании, тоске, неопределённости и идеализированной любви, существующей до её осуществления. Автор этого стихотворения критически называет его «гимном проигравших», видя в нём прославление страха и колебания — отступление от возможности любви ради того, чтобы избежать риска быть отвергнутой.
